ВСЕ НОВОСТИ

Новости от KINOafisha.ua
Загрузка...
Загрузка...

КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ

«     Декабрь 2017    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
   
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
   

С.Тарута: «Убийство Щербаня не давало никаких преимуществ ЕЭСУ»

  650   0 18.02.2013, 11:30 | Статьи, Политика
С.Тарута: «Убийство Щербаня не давало никаких преимуществ ЕЭСУ» Еще несколько лет назад Сергея Таруту и его партнера Виталия Гайдука называли в числе одной из самых влиятельных финансово-промышленных групп в Украине. Сейчас Тарута — миноритарный партнер российского «Внешэкономбанка» и неназванных инвесторов, которые выкупили долю в ИСД.

Главное, что интересует сегодня, это воспоминания о Евгении Щербане, бывшем партнере Таруты, в организации убийства которого обвиняют Юлию Тимошенко.

— Вы, как очевидец событий тех дней, верите, что Тимошенко заказала убийство Щербаня в 1996 году?

— Это очень категоричный вопрос. Я могу сказать, что на момент, когда были убиты Александр Момот и Евгений Щербань, у нас с ЕЭСУ были урегулированы все коммерческие вопросы.

— В чем была суть конфликта?

— Надо начать с того, в чем был трагизм Донецкой области. Развалился СССР, автоматически развалились все связи между поставщиками ресурсов… Первой возникла проблема расчетов за газ. Мы производили продукцию, которая была нужна «Газпрому», но директор отдельного предприятия не был достаточно значимым потребителем, чтобы его принимали в «Газпроме» и обсуждали какие-то 200–500 тысяч кубов газа. Тогда и появились поставщики.

В те годы Павел Лазаренко лоббировал двух трейдеров — ЕЭСУ и «Итеру», которые и должны были поставлять нам весь объем необходимого газа. Как правило, трейдеры выбирали себе самые платежеспособные предприятия и за счет бартерных расчетов выкачивали из них всю прибыль. С этой схемой я столкнулся, еще работая на «Азовстали». То есть они поставляли газ из «Газпрома» по 80 долларов плюс 3 доллара за транспортировку. Задача всех трейдеров была забрать живые деньги, на них купить продукцию и рассчитаться с «Газпромом». За счет того, что ты можешь купить продукцию по более низким ценам, а продать по высоким, ты зарабатываешь неплохие деньги.

— Сегодня представители крупного донецкого бизнеса утверждают, что ЕЭСУ «подсадила» всю Донецкую область на дорогой газ...

— Это неправда. Стоимость для всех была одинаковой. Газ тогда продавали по цене, которую установило государство, — 80 долларов… Суть была в том, что заработок шел не на входе, а на выходе, на продукции. Идеология заключалась в том, чтобы обеспечить расчеты за газ товарной продукцией для всех предприятий в области, так как средств у предприятий не было.

А расчеты за топливо были самыми чувствительными. Разница между ИСД и другими трейдерами заключалась в том, что мы хотели расплачиваться за газ только продукцией, а ЕЭСУ и «Итера» хотели хотя бы часть получать живыми деньгами. В этом и был конфликт.

— То есть вы фактически отобрали у ЕЭСУ живые деньги?

— В общем-то да. Мы поставили жесткое условие: газ получает ИСД и рассчитывается на 100% продукцией. Мы с ними согласовывали спецификацию товаров. В основном это были трубы Харцызского трубного завода, металлопродукция и товары, которые нужны были «Газпрому» и Средней Азии…

Все понимали, что трейдеры разрывают области на части. Причем договаривались, как правило, наверху. Я туда не ходил, но все время шептались, что всем были выставлены жесткие правила. Говорили, будто за газ надо было отдавать наверх 1–2 доллара с каждой тысячи кубов. Такие же якобы были «тарифы» и по электроэнергии.

— Как вы познакомились с Евгением Щербанем?

— Все началось с «Азовстали». В те годы предприятиям не давали возможности напрямую торговать своей продукцией, а квоту на продажу почему-то отдавали коммерческим структурам. Я обычно не принимал участия в переговорах наверху — не такой я был великий, поэтому меня не всегда приглашали. Когда нужно было уже работать — приглашали, а когда нужно было договариваться — не всегда. А тут приехал на завод Евгений Щербань, и директор «Азовстали» Александр Булянда пригласил меня и говорит: «Это Щербань, у него есть квота. Давайте будем работать через него». Мы начали работать. Через некоторое время у меня с Буляндой возник конфликт из-за внешней торговли и кадровой политики. Я тогда ушел вместе со всей своей командой — всего 12 человек. Когда люди Щербаня об этом узнали, они предложили нам создать совместную компанию «Азовимпекс».

— Был ли конфликт между Щербанем и Лазаренко?

— Я с Лазаренко никогда не встречался. И Щербань мне об этом конфликте не говорил. Он высказывался, мол, «вот днепропетровские хотят зайти напрямую, но наша жесткая позиция — чтобы работали только через нас». И в начале 1996 года мы этого уже достигли. Практически каждую неделю приезжала большая команда ЕЭСУ и «Итеры». Они постоянно сидели у нас в офисе, мы согласовывали спецификации по каждому заводу, это достаточно большая рутинная и одновременно сложная работа.

— Принимала ли Тимошенко участие в этих встречах?

— Она участвовала только в ключевых встречах. На моей памяти, может, три–четыре раза.

— Ее можно было назвать главным переговорщиком?

— Да, что касалось основных договоренностей. Я же встречался с Александром Гравцом (третий участник ЕЭСУ наряду с Юлией и Александром Тимошенко.

— Прим. ред.). Он у них был главным руководителем этой программы, но никаких конфликтов между нами не было… А в декабре 1995 года Кабмин издал постановление о группировании. Должно было начаться распределение между оптовыми поставщиками. Тогда был такой бардак, что через месяц–два даже не было понятно, чей же газ на какое предприятие распределялся. То есть газ поступал, а договоров у нас еще не было. Вроде ЕЭСУ и «Итера» говорят: «Вам уже газ пошел, вы за это отвечаете», а у ИСД договоров с предприятиями нет. Часть предприятий, с которых нечего было взять, с удовольствием пришли и с нами подписали контракты. Но их продукция не была востребована «Газпромом». А остальные предприятия максимально от нас дистанцировались и не хотели с нами работать. Смысл существования ИСД оказался под угрозой.

Тогда мы поставили этот вопрос перед Владимиром Щербанем. Нужно было или отказаться от ИСД, или убедить предприятия заключить с нами контракты. Тогда и появилось распоряжение губернатора, которым он обязал всех работать через ИСД. И в конечном итоге оно было выгодно и предприятиям, и ИСД, и ЕЭСУ, и «Итере».

— Но в документах ГПУ утверждается, что именно на почве этого распоряжения и возник конфликт между ЕЭСУ и ИСД, результатом которого стало убийство Щербаня.

— Нет, это не так. Все коммерческие конфликты у нас закончились до января 1996 года — за десять месяцев до его убийства. В январе мы уже были в одной лодке. А после распоряжения Владимира Щербаня с нами начали подписывать контракты. Без этого ничего бы не было — ни у нас, ни у ЕЭСУ, ни у «Итеры». Программа не сработала бы, и мы не обеспечили бы расчеты Донецкой области по газу. Поэтому это было выгодно всем.

— А вообще Юлия Тимошенко на тот момент уже была влиятельным человеком, ее имя было на слуху?

— Нет, имя нет, а об амбициях ЕЭСУ уже говорили. Они рассчитывали получить гораздо больше газа от «Газпрома», чем получили. Точно не помню, но у них было, по-моему, 16 миллиардов, а они претендовали на 32. Естественно, компания, которая хочет получить 40–50% объема топлива, необходимого стране, уже была на слуху. Но с точки зрения уровня бизнеса тот же Нусенкис был на три головы выше Тимошенко.

— В обвинении, которое ей выдвигается, конфликт описывается еще и как война между «донецкими» и «днепропетровскими». Выглядело ли это так в те годы?

— Нет, войны не было. У нас были достаточно принципиальные переговоры. Мы просто занимали жесткую позицию, когда говорили, что в области мы будем распределять газ самостоятельно. Но все эти переговоры продолжались до конца 1995-го. Больше конфликтов не было.

— Могла ли Тимошенко после появления распоряжения Щербаня вести какую-то свою отдельную игру, чтобы эту схему поломать и зайти напрямую в Донецкую область?

— Это было невозможно. Потому что 1996 год был уже согласован. Никакие изменения или смерть Щербаня не влияли на схему, потому что договоры были подписаны на год. Это никак не меняло уже взятые обязательства.

— Вас допрашивали сейчас по делу Щербаня?

— Меня все время допрашивают. Я то же самое говорю, что и раньше говорил, когда убили Момота, когда сняли Владимира Щербаня, когда убили Евгения Щербаня, когда было покушение на Лазаренко. Причем ходили разные версии: что это была имитация, что это были «донецкие»... И Павел Иванович, скорее всего, убеждал начальство, что это «донецкие», и под этот шумок президент снял Щербаня. Другая версия была «одесская».

— Аркадий Табачник?

— Вроде бы. Но это все версии.

— По новому делу Щербаня вас допрашивали?

— Да, конечно. Я был там три или четыре раза. То, что я говорил раньше, совпадает с тем, что я говорю сейчас. Мне представили мои предыдущие показания: «Смотри, вот что ты говорил раньше. Может, ты вспомнишь…»

— А про Тимошенко что спрашивали?

— Сколько было контактов, какие. Не было вопроса — «убийца Тимошенко или нет». На самом деле важно понять, что смерть Евгения Щербаня ничего не меняла в схеме поставок газа в Донецкую область...

— После выхода на украинский рынок «РосУкрЭнерго» у вас разладились отношения с Ющенко?

— Нет, это была только одна из проблем. На самом деле Ющенко сегодня ответствен за все проблемы с «Газпромом». Я тогда говорил и сейчас говорю, что на нем лежит вина за то, что мы поменяли долгосрочные отношения на так называемые «рыночные», которые на самом деле были далеки от рыночных. Это Ющенко ввел эту формулу цены, он заключил, я считаю, абсолютно невыгодное соглашение по газу в 2006 году. Соглашение Тимошенко — это уже следствие…

— Ющенко говорил, что на западе Украины у нас были запасы, которые мы могли потреблять три месяца.

— Это неправда. У нас огромнейшая ответственность по обеспечению работы наших предприятий. 1 января меня разбудили в 7.30 утра и сказали, что у нас давление на Алчевском меткомбинате упало в два раза. Практически каждый день давление падало. На момент, когда Юля ехала на переговоры, у нас оставалось менее двух атмосфер. Это была абсолютно критическая ситуация! Более того, население тоже было без давления. Запасов газа хватало только Западной Украине, а на востоке была критическая ситуация.

— По-вашему, почему Ющенко отозвал Дубину, когда был согласован и парафирован газ по 234 доллара?

— Потому что он видел иную схему. А может, хотел насолить Тимошенко.

— Фирташ на эту схему как-то влиял?

— Я не знаю. Но слухи были, что Ющенко позвонил Медведеву и сказал, что мы готовы купить газ по более высокой цене. И после этого началась реакция…

Беседовали Мустафа НАЙЕМ, Сергей ЛЕЩЕНКО, УП (Публикуется с сокращениями)
Погода;, Новости;, загрузка...
Погода, Новости, загрузка...
Погода, Новости, загрузка...

АРХИВ НОВОСТЕЙ

Декабрь 2017 (417)
Ноябрь 2017 (908)
Октябрь 2017 (272)
Сентябрь 2017 (2872)
Август 2017 (4339)
Июль 2017 (4499)

ФОТОАРХИВ

«     Декабрь 2014    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
   
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
   
беспроводной интернет киев и область wimax интернет в киеве и областиРадио интернет в киеве и области заказать
preMax интернет в киеве и области заказать
Интернет на дачу#/a# в киеве и области