ВСЕ НОВОСТИ

Новости от KINOafisha.ua
Загрузка...
Загрузка...

КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ

«     Январь 2018    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
       

Виктор Ерофеев: «Мат — это использование слов в военных целях»

  775   0 04.08.2011, 10:34 | Новости, Политика
Виктор Ерофеев:  «Мат — это использование слов в военных целях» Во второй части беседы с известным российским писателем речь пойдет о нецензурщине, цензуре и «радио».

— Все признают, что вы умеете писать. Мол, есть у него стиль, отлично владеет словом. Но зачем использует матерные вкрапления, эпатажем портит красоту русской литературы?

— Это с точки зрения тех людей, которые считают, что литература — неподвижное озеро, которое стояло, стоит и будет стоять, подсыхая потихонечку. Литература же — это подвижное серебро, которое непрерывно течет, и следить за всеми формами этого потока очень трудно. Литературе не прикажешь. Она не формируется писателем. Скорее, писатель формируется тем словом, которое использует. И уже слово его использует. Выражение Цветаевой «Поэта далеко заводит речь» для меня очень важное. Идет работа не писателя над слогом, а слога над писателем. Писатель — не журналист, который отвечает за каждое слово. Чем лучше писатель, тем меньше он за него отвечает. Что, Гоголь поручался за гениальность «Ревизора»? Да ни в коем случае. «Ревизор» вышел из Гоголя, его и не спросивши.

— Гоголю повезло, ему попался умный император, который приказал не трогать писателя. Он понял, что из Гоголя это «вышло», а сейчас это не все понимают…

— Все не понимают, понимают лишь избранные. Действительно, Николай І как-то очень горячо откликнулся на «Ревизора». С другой стороны, он мало чего понимал в литературе. Как бы там ни было, в наше время проще…

— И все же, зачем эпатировать матом в своих произведениях?

— Мат — это не те четыре слова, которые мы знаем. Мат — это использование слов в военных целях. Если я кого-то посылаю, то это, соответственно, агрессия, которая в архаическом обществе приравнивается к вооружению. Значит, я желаю этому человеку смерти, разрушения или уничтожения. Это провокация. Таким образом, мат — это не слова, а их использование. Мат многофункциональный, слова считаются нецензурными, потому что в русской культуре они используются в качестве мата и грубости.

А вот Барков, Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Чехов никого никуда не посылали, они просто иронично это обыгрывали. Вообще, русская порнография всегда была иронична и задорна. И никогда не была тупой, как немецкая. В этом ее изысканность. Эти слова молодежью используются на поле любовной брани, и они вызывают сексуальное возбуждение, а не оскорбление. В 1974-м девушки открыто закурили на улицах Москвы, а в 1995-м начали ругаться матом. Вот такое движение вперед.

— Мат ведь еще и универсальный заменитель, поскольку передается не столько смысл, сколько сама эмоция. Допустим, человек не может найти литературное украинское слово и придумывает производное. Как красиво звучит иногда!

— Вообще, эти слова красивые, особенно славянские, все четыре слова. Но последнее из них — «б..дь» — является относительно недавним нецензурным словом, его запретила Екатерина ІІ. (У меня есть большая работа о русском мате, она называется «Поле русской брани». В ней идет речь о происхождении слов и об их употреблении, вот почему я так без усилий рассуждаю на эту тему.) Есть мат как междометие. Есть мат как повелительная материя, которая служит власти. Вот я привожу пример, когда Путин собрал совещание представителей всех партий и сообщил о том, что нужно убрать российские базы из Кубы. Зюганов был возмущен. А Путин, хмуро посмотрев на него, сказал: «На ..уя тебе нужны базы на Кубе»? Зюганов ничего не мог сказать, потому что этот мат был как слово власти. Это была не агрессия, это было слово императора. Мы знаем по жизни, что, начиная с начальника овощной базы и заканчивая императором, эти слова звучат как приказ на выполнение команды. Последнее слово остается за тем, кто его сказал. Это в основном архаическое сознание. Франция с матом покончила в ХVIII веке, быстрее всех. Это ведь риторическая страна. Мат уже почти полностью исчерпал себя в США.

— Да, там просто началось движение за то, чтобы ввести мат в качестве обычных слов и в литературу. Может, и нам так поступить?

— Мы говорим о том, что мат все больше и больше вылезает на поверхность, встречается в разговорах. Он останется функциональным, но перестанет быть таким архаическим, пугающим нас всех. Или это будут вульгаризмы, такие, как сейчас в ходу в Америке среди наркоманов, черных. Они вот этот fuck употребляют. Это никого не задевает, ну просто такой стиль. Запрет на мат — это не борьба с ним, а его же защита от уничтожения.

— Можно ли пробиться в современной русской литературе без мата, не эпатируя? Те же Сорокин и Пелевин в какой-то степени этим занимаются…

— Сорокин, Пелевин и я — группа, которую называли «тройной одеколон». Это особое направление в литературе. Постмодерн, который хоть и имеет дело с матом, но далеко стоит от идеи его реабилитации. Никто из нас мат не возвеличивал. То же самое и у моего однофамильца (Венедикта Ерофеева, автора поэмы «Москва–Петушки». — Прим. ред.), и у Лимонова. Есть писатели, которые сознательно или бессознательно мат не употребляют, ну и ладно. Эта тема уже поднадоела. Вот в 1990-е годы она была яркой. Года два назад я в Коктебеле играл в теннис с Димой Киселевым. А там рядом какой-то пионерлагерь, сидели дети, которым по 9 лет, наблюдали за нами и обсуждали, причем только по-матерному. Признаюсь, я был поражен их изобретательностью.

— Как вы думаете, что в мейнстриме современной литературы?

— Отвечаю за себя, так как за всех не могу. Я думаю, что в литературе есть тайна. Она заключается в том, что существует абсолютно непредсказуемое слово. Я очень люблю фразу Гоголя в письме Жуковскому: «Мои написанные произведения — мои небесные гости». Ну кто же знает, что там следующее слетит вниз. Может, «Ревизор», а может, «Анна Каренина». Каждому свое дается, и эта связь между авторством, произведением, вдохновением действительно загадочна. Хотя, по сути, она доступная, если внимательно почитать каждого писателя, состоящего в этом заговоре. Все об этом говорили: и Чехов, и Маяковский... Я «Русскую красавицу» иногда перечитываю и не могу понять, как мне удалось написать о женщине, которой вроде бы не должно существовать. Помню, я сочинил полромана и подумал, что не туда зашел. И вдруг прозвучал этот голос. Откуда? Кто это? Брежнев мне надиктовал «Красавицу» или КГБ? Вот, собственно, и весь мейнстрим для меня. Не услышал бы голос — не было бы «Русской красавицы», которая переведена на 40 языков мира.

— Некоторые называют это вдохновением. Как оно к вам приходит? Как у вашего знакомого Высоцкого: «Муза неделями жила у Блока, у Пушкина жила не выходя»?

— Муза — она же не просто девушка с формами. Это же, скорее, явление более тонкого порядка. Например, ты знаешь, что тебе надо что-то написать. Но ты можешь просидеть всю ночь, обпившись чая и обкурившись сигаретами, и ничего не выдавишь. А вдруг раз — и произойдет, как голос свыше.

— То есть Муза — это не девушка по вызову?

— Ну, писатель-фантазер может сказать, что она что-то нашептывает. Во всяком случае, энергия эта не твоя, она просто через тебя проходит. Я — как старый советский радиоприемник. И вот идет эта энергия, ты должен найти эту станцию, а аппарат пищит, визжит. Ты настраиваешь, но очень плохо слышно. И ты должен просто записать это вдохновение, когда наконец нашел станцию. Наверное, гении слышат хорошо. Я слышу, но сильно шумит. А на следующий день очень четко понимаешь, что это отсебятина, то есть только сделал видимость, что записал. На самом деле текст мертвый.

— Вам немедленно становится стыдно и вы его выбрасываете?

— Тут стыда нет никакого. Оказывается, что этот уже чужой текст — на самом деле твой собственный. А собственный — и есть чужой текст. Он удаляется, уходит — не помогает и не мешает. Чужеродный элемент, но мой собственный. Причем любопытно, что это касается и моих статей. Например, даже если я пишу статью про Абхазию в New York Times, все равно включаю вдохновение. Иначе получится примитивный политический текст. И мне не интересно, и другим.

— А где лучше слышно это «радио»: под пальмами или «среди березок средней полосы»?

— Очень хороший вопрос. У моря мне вообще не слышится почему-то. Вот нашел себе логово под Москвой. Там тоже есть вода, речушка маленькая — Истра. Но там у меня получается гораздо лучше. А у моря мне трудно писать. Я в Коктебель много раз ездил с предыдущей семьей, думал: буду сидеть и творить. Ничего не получается. И в самой Москве тяжело, там лживая аура. Вообще, лучше работать в каком-то одном, насиженном месте, но если путешествовать, то в горах неплохо пишется. Среди березок, наверное, тоже. Но вот как Хемингуэй — в кафе, в аэропорту, в самолете, то есть где угодно, — я не смогу.

Беседовал Константин НИКОЛАЕВ,
"Вечерние Вести"
Погода;, Новости;, загрузка...
Погода, Новости, загрузка...
Погода, Новости, загрузка...

АРХИВ НОВОСТЕЙ

Январь 2018 (656)
Декабрь 2017 (989)
Ноябрь 2017 (908)
Октябрь 2017 (272)
Сентябрь 2017 (2872)
Август 2017 (4339)

ФОТОАРХИВ

«     Декабрь 2014    »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
   
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
   
беспроводной интернет киев и область wimax интернет в киеве и областиРадио интернет в киеве и области заказать
preMax интернет в киеве и области заказать
Интернет на дачу#/a# в киеве и области